Диана Куту, "Проверка на прочность"

В самом начале своей журналистской карьеры мне довелось познакомиться с очень интересным человеком, назовем его Клаус Шмидт. Ему было уже за 50, и такому впечатлительному новичку, как я, он казался воплощением настоящего журналиста: временами циничный, Шмидт был неизменно любопытен и полон жизни, его шутки были метки и лаконичны. Он как блины пек мощнейшие статьи – о таком изяществе и скорости я и мечтать не могла.
Однако те, кто знал Клауса лучше, считали его не только блистательным журналистом, но еще и человеком поразительной стойкости, выжившим в обстановке, враждебной всякому таланту. На его веку в журнале трижды менялось руководство, в результате чего он терял своих лучших друзей и коллег. Двое его детей умерли от неизлечимых болезней, а третий погиб в автокатастрофе. И, несмотря на это, а может быть, и вследствие этого, Шмидт сутками сидел в редакции, опекал молодых репортеров и обсуждал книги, которые писал. Он всегда смело шел на встречу будущему и заряжал этим стремлением других.
Почему некоторые люди выносят испытания, не дрогнув?

Шмидт мог бы вести себя иначе. Такое часто случается видеть: один не может обрести уверенность после увольнения; другой после развода погружается в депрессию, и несколько лет выпадают из его жизни. Нам всем хочется знать, почему и откуда берется та стойкость, которая помогает идти по жизни.
Я подвергла анализу качества, благодаря которым как отдельные люди, так и компании проявляют большую стойкость, нежели другие. Почему одни ломаются под давлением, а другие только прогибаются, чтобы с новой силой распрямиться. Не побоюсь сказать, что стойкость, наряду с творчеством и религиозным инстинктом – одна из величайших загадок человеческой природы. Тем не менее, исследования в области психологии и анализ многочисленных примеров стойкости позволили мне немного глубже заглянуть в сердца и помыслы людей, подобных Шмидту, и тем самым немного дальше продвинуться в познании человеческой души.
Научное изучение стойкости началось около сорока лет назад с исследований Нормана Гармези, занимающего сегодня должность почетного профессора Университета Миннесоты. Пытаясь понять, почему дети родителей-шизофреников очень редко заболевают психическими расстройствами в результате проживания с ними, он пришел к выводу, что стойкость играет более важную роль в душевном здоровье, чем ранее предполагалось. Исследования, проведенные Моррисом Вандерполом, президентом Бостонского психоаналитического общества, показали, что дети с ярко выраженной стойкостью обладают незаурядной способностью манипулировать взрослыми. Другие исследования показали, что дети из гетто чаще демонстрируют незаурядные спортивные способности, притягивающие к ним окружающих.
Большинство теорий, с которыми я познакомилась во время своих исследований, волне отвечают здравому смыслу. Я так же заметила, что практически все теории сходятся в трех утверждениях. Стойкие люди, гласят они, обладают тремя качествами:
- четким и трезвым восприятием действительности;
- глубокой верой, часто основанной на непоколебимых ценностях, в то, что жизнь имеет смысл;
- незаурядной способностью к импровизации.

ТРЕЗВОЕ ВОСПРИЯТИЕ РЕАЛЬНОСТИ

Принято считать, что в основе стойкости лежит оптимизм. Это верно, но лишь до тех пор, пока оптимизм не начинает подрывать ощущение реальности. В опасных ситуациях привычка видеть все в розовом цвете может стать причиной несчастья. Особенно остро я почувствовала это, читая книгу известного теоретика менеджмента Джима Коллинза «Good to Great”, в которой описывается, как компании попадают в разряд выдающихся. Коллинзу казалось (как выяснилось, ошибочно), что в стойких компаниях работают оптимисты. Этим соображением он поделился с адмиралом Джимом Стокдейлом, который восемь лет находился в плену у бойцов Вьетконга, подвергавших его пыткам. Коллинз вспоминает: «Я спросил Стокдейла: «Вы можете сказать, кто не выдержал плена?» И он ответил: «Проще простого – оптимисты. Те, кто говорили, что нас освободят к Рождеству. А потом они говорили, что нас освободят к Пасхе. А потом – ко дню независимости. А потом – ко дню благоговения. А потом снова насупило Рождество…» Стокдейл повернулся ко мне и сказал: «Они все умерли не от пыток, а от разочарования».
Это не значит, что оптимизму нет места, но в критических ситуациях на первый план выходит холодное, почти пессимистическое восприятие реальности. Не боясь смотреть в глаза реальности, мы готовимся действовать так, чтобы выжить в самых тяжелых обстоятельствах.

ПОИСКИ СМЫСЛА

Умение видеть реальность тесно связано со вторым важным элементом стойкости – способностью находить смысл в тяжких испытаниях. Как часто люди, попавшие в трудное положение, причитают: «Ну почему это случилось именно со мной?!». Считая себя жертвами, они не пытаются вынести из происшедшего никакого урока. Стойкие люди стремятся найти в своих страданиях смысл, чтобы извлечь пользу для себя и других.
У меня есть подруга, которая в течение десяти лет страдала хроническим психозом, который был результатом скрытого маниакально-депрессивного расстройства. Сейчас она занимает крупный пост в одном из крупнейших издательств. Вопрос, как ей удалось выйти из кризиса, заставляет ее погрузиться в глубокие раздумья. «Часто люди спрашивают: «Почему именно я?» Я же всегда говорила: «А почему бы не я?»
Большинство исследователей сходятся в том, что для стойких людей поиск смысла - это способ проложить мостик из сурового настоящего к более обустроенному будущему. Эту мысль лучше всего выразил бывший узник Аусвенцима австрийский психиатр Виктор Франкл. Во время сильнейших страданий он придумал «лечение смыслом». В своей книге «Man’s Search for Meaning” Франкл описал лагерные события, благодаря которым он придумал свою терапию. Как-то раз он шел на работу, размышляя, не обменять ли ему свою последнюю сигарету на тарелку супа. Еще он думал о том, как будет работать с новым надсмотрщиком, слывшим редким садистом. Внезапно ему стало тошно от того, насколько мелочна и банальна стала его жизнь. Он понял: хочешь выжить – найди цель. И он представил, как после войны он читает лекцию по психологии узников концлагерей. У него не было никакой уверенности в том, что он выживет, но была конкретная цель. Как он написал в своей книге: «Надо всегда помнить, что смысл жизни можно найти даже в самых безнадежных ситуациях, когда, казалось бы, ничего поделать нельзя». Поскольку обретение смысла один из важных аспектов стойкости, неудивительно, что успешные люди и организации обладают прочной системой ценностей. Ценности наполняют существование смыслом, прежде всего потому, что позволяют интерпретировать любые события и формировать свое отношение к ним. Сегодня принято посмеиваться над ценностями, но едва ли можно считать простым совпадением тот факт, что самая стойкая организация в мире – это католическая церковь, пережившая войны, коррупцию и раскол, но просуществовавшая уже две тысячи лет, в основном благодаря своим непреложным ценностям.

ИЗОБРЕТАТЕЛЬНОСТЬ КАК ВТОРАЯ НАТУРА

Вслед за французским антропологом Леви-Строссом психологи называют это умение «бриколажем». Интересно, что корень этого слова тесно связан с понятием стойкости, так как буквально означает «восстановление». Глагол «бриколе» обычно применялся по отношению к спонтанному движению, например попытке лошади обогнуть случайное препятствие. В современном значении «бриколаж» можно определить как изобретательность, способность найти решение задачи при отсутствии общепринятых или очевидно подходящих инструментов и материалов. Бриколаж может принимать самые неожиданные формы. Ричард Фейнман, получивший в 1965 году Нобелевскую премию по физике, продемонстрировал своего рода интеллектуальный бриколаж. Из чистого любопытства Фейнман сделался специалистом по взламыванию сейфов. При этом его интересовал не столько механизм взлома, сколько психология людей, использующих шифры и сейфы. Например, он вскрыл многие сейфа в Лос-Аламоссовском исследовательском центре, догадавшись, что физики-теоретики не станут применять в качестве кода случайный набор цифр, а возьмут какую-нибудь математическую величину. Оказалось, что замки всех трех сейфов, в которых хранились материалы по созданию атомной бомбы, были закодированы одной и той же постоянной е, первые шесть цифр которой 2,71828.

Клаус Шмидт, о котором я рассказывала в начале статьи, умер пять лет назад, но я не уверена в том, что смогла бы взять у него интервью на тему стойкости, даже если бы он был жив. Мне кажется, было бы весьма странным спросить его: «Клаус, ты трезво воспринимаешь жизнь? Какую пользу ты извлек из того, что пережил? Импровизируешь ли ты, когда приходишь в себя после профессиональных и личных неудач?» Вряд ли он сумел бы ответить. По опыту знаю, что стойкие люди редко считают себя таковыми. Рассказывая о том, как им удалось выжить, они часто списывают все на везение. Но быть везучим, совсем не то же, что быть стойким. Стойкость – это рефлекс. Это мировоззрение и мировосприятие. Стойкие люди трезво глядят на жизнь, находят смысл в тяжелых испытаниях и способны решить любую головоломку. Для других это непосильная задача. Такова природа стойкости, и, пожалуй, мы никогда ее полностью не поймем.

(впервые опубликовано в Harvard Business School Publishing April 2002)