Психологическая помощь. Консультации и психотерапия.
Главная arrow По вашим письмам arrow Я была похожа на кошку, чуть ли не бросаясь на стены  
г. Харьков 24.11.2017
Консультирование
Главная
По вашим письмам
Обо мне
Запись на прием
Ча.Во. (FAQ)
Форум
Теория
Символдрама
Статьи
Новости
Авторизация
Подробнее о регистрации читайте в ЧаВо.





Забыли пароль?
Вы не зарегистрированы. Регистрация
Я была похожа на кошку, чуть ли не бросаясь на стены Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
Написал Administrator   

Алена 21.02

ИСПОВЕДЬ

Сразу хочу извиниться за длинное письмо, но вкратце тут не расскажешь.Очень прошу дочитать мою исповедь до конца.
Почти всегда, встречая в журналах письма о первой любви - будь то в начальных классах или в школе вообще- натыкаюсь на комментарии: "Тут не любовь, а влюбленность", "О какой любви может идти речь, если ребенку - восемь лет?"

Мне с самого начала казалось, что знала его всю жизнь. А стоило всего-то посадить нас за одну парту на первом уроке... И я сошла с ума. Сначала понемногу, и сперва это действительно была детская дружба. Но представьте, что он, (я всегда называю мое сумасшествие Онегиным, и впредь буду этого придерживаться), говорил нашим родителям и вообще взрослым, причем очень серьезным тоном: "Мы с Аленой вырастем и поженимся, я буду деньги зарабатывать, а она - рисовать". Прибавьте к этому его совершенно естественное ремление обнимать меня всегда, когда ему этого хотелось, что приводило в умиление и восторг мою бабушку, и представьте: мы идем вместе со школы, Онегин и я - чаще в обнимку, чем просто за ручку, а сзади Христа ради - моя бабушка семенит и тихонько хихикает... Смешно, наверное, было, только мне - никогда. Потому что потом началась смертельная ревность почти по любому поводу... Понимаете, я ведь выросла "тепличным" ребенком, всегда все мои желания исполнялись беспрекословно. А тут - ни с того ни сего он мог полюбезничать с другой девчонкой, а когда наступало 14 февраля и наша классуха все время нас заставляла играть в "Любовь с первого взгляда", просто назло, честное слово, я оказывалась в паре с одним мальчишкой, который был тайно в меня влюблен, а Онегин - ВСЕГДА в паре с одной моей так называемой подругой, очень вредной по характеру, она специально, зная мою привязанность к Онегину, держалась тогда весь конкурс с ним за ручку...
Это, наверное, смешно, а я вспоминаю и почти плачу, ведь даже представить невозможно, КАК ЭТО БЫЛО БОЛЬНО...Я до сих пор помню тот страшный комок, который встал у меня в горле в один такой чудный "праздничек", изо всех сил старалась сдержаться и не пустить Ниагару, а мой новоиспеченный кавалер все жаловался, что я пассивная и не принимаю участия в игре... Были другие ситуации, когда я готова была выть от боли, но никогда не говорила Онегину об этом. Проходило время, я снова чувствовала его привязанность, мы играли в "Лего" и черт еще знает что. Для всей школы мы были настоящие sweethearts, учителя умилялись, одноклассники ехидничали, мои родственники были уверены, что мы зарегистрируемся сразу после выпускного. Все мои восторги и обиды отпечатались в памяти, как на сургуче - ни-че-го не забыла. Однажды на каком-то классном часу я зашла в класс последней, опоздала. Гляжу - сидит мое сокровище один, снимаю стул, чтобы присесть рядом - а он мне как рявкнул: "Вон еще место свободное"... Вскоре все шло как обычно. Вы решите, что он меня не любил и не воспринимал во мне свою половину. Но что же значило, когда на один из валентиновых дней он торжественно преподнес мне серебряное кольцо, махонькое, ведь у меня пальцы как фарфоровые. Онегин никогда не говорил о всяких чувствах - вместо этого он мог поцеловать, обнять, согреть, посадить к себе на колени. Помню как теперь: был какой-то очередной массовый праздник, всех собрали в столовой и заставили стоять, слушать какую-то муру. Какую - теперь не помню, потому что мне стало холодно... помню его свитер, чуть-чуть колючий, но особенно теплый оттого, что принадлежал ему. Всем, конечно, было смешно. Зато я была на седьмом небе.
Однажды Онегин показал мне свой дневник, а там: "Мне кажется, что Алена в меня влюбилась"... ха-ха. Какими только средствами он не пытался вызвать меня на разговор - нет же, я ни в какую, молчала как рыба все время, пока он безуспешно пытался до меня достучаться. Ни одного словечка - ни "да", ни "нет" - вообще ничего. Бедный Онегин. Я думаю, что я овца. Скоро я стала ревновать, как стервозная жена, будто он мне принадлежал. Причем, сама на разговор я его ни за что не хотела вывести, все через подружек. Сейчас я знаю, что это может быть одной из самых больших ошибок. В общем, вела я себя тогда отвратительно. Кажется, дело дошло даже до шантажа, разумеется, при большом содействии подружек. Они-то тоже хотели помочь, только ничего дельного не получилось. Мы все испортили, и Онегин вообще перестал со мной разговаривать. Случилось ли это от наших "домогательств", или он не догадался о том, что они исходили от меня, или на все повлиял переходный возраст - не знаю. Мы ВООБЩЕ не стали разговаривать. Просто так.
Дальше - темный период, моя обида на всех мужчин, осознание, что все они - сволочи и подобная чепуха. 7-9 классы. Однажды Онегин вдруг захотел со мной поговорить, обмолвиться словечком... К тому времени к нам в класс пришла очень хорошая девочка, жутко сексапильная по своей природе, она была открыта, может, даже слишком, но нравилась действительно многим. К тому же, почти красавица. Не знаю, как это у нее получалось. Онегин переключил свое внимание на Алену-2 (поскольку я все-таки была Алена-1), и их "роман" начал развиваться на глазах у всего класса, в том числе, и на моих. И тут вдруг Онегин стал разговаривать со мной. Потом написал Алене-2 признание в любви, хотя все понимали, что для такой девочки, как Алена, Онегин вовсе не плейбой, а так, милый досуг. В десятом классе я натурально начала сходить с ума. Была весна, я порхала и летала, наверное, у меня на лбу было написано любовное сумасшествие. Кстати, это было не смешно, равно как и сейчас. Я скорее была похожа на кошку, чуть ли не бросалась на стенки и ПОСТОЯННО видела перед собой лицо Онегина, было ощущение его постоянного присутствия везде, где бы я ни находилась. Мое настроение менялось триста раз на дню, я рыдала и смеялась почти одновременно. Сейчас я знаю, что такой симптом - один из явных признаков шизофрении, и думаю, еще немного - и я бы точно отправилась в Дом Скорби. Почему этого не произошло? Да ведь весна кончилась. Моя необузданная страсть и чувственность чуточку скисли, а летом Онегин и я вообще не виделись. Правда, при этом моя смертельная тоска не утихала, я только иногда могла усмирить ее "бдительность" при помощи живописи или игры на фоно.
Почему я не сказала об этом Онегину? Да ведь у него была своя любовь, как же я могла стать только помехой для чьего-нибудь существования? Я была почти уверена, что все мои сопли он не станет воспринимать "на ура", а просто отвернется. Ведь как бы то ни было, Онегин действительно уважал меня, мой талант, мой ум. Пусть лучше будет хорошее отношение, чем репутация вешалки, думала я. Я знаю, что чуть-чуть лукавила. Онегин никогда не стал бы видеть во мне вешалку, потому что знал меня достаточно хорошо. Но я была почти уверена в провале. Я рассказала весь свой ужас очень хорошему человеку, действительно настоящей подруге. Она очень удивилась и сказала:"Аленка, ты и Онегин - это небо и земля. Он и мизинца твоего не стоит. Плюнь ты на него и разотри." После этого я действительно немного приободрилась, тем более что подруга была права - Онегин всегда был материалистом, ну а я... Тем не менее, 10 и 11 классы прошли для меня с постоянной мукой в сердце, особенно когда Онегин вовсю выражал свои знаки внимания по отношению к Алене-2, дарил ей кольца и много еще чего. Соответственно, моя жизнь и настроение носили мрачноватый характер. Да к тому же Онегин и я иногда ходили вместе домой (было по пути), я заходила пару раз к нему в гости, он часто приходил ко мне, мы могли часами сидеть у меня в комнате, я слушала его бесконечную болтовню. Ведь он из числа тех людей, которым собеседник нужен чаще потому, что у них есть дополнительная пара ушей. А я всегда хорошо исполняла "слуховую функцию".
Очередной пик смертной тоски и чудовищной боли пришелся на 25 мая. Наш класс снял столики в одном из кафе, это была замечательная ночь, но самое главное - Онегин вдруг захотел со мной танцевать. И все было как в "старые, добрые времена". Я снова чувствовала это знакомое тело, а главное - руки, мои любимые руки. Я чуть с ума не сошла - какой же он был родной, РОДНОЙ!!! В общем, с этого 25 мая я больше не могла выносить это чудовище в себе. Я тогда стала думать, что физическая боль - блаженство по сравнению с тем, что чувствовала я. Прошел месяц, в течение которого я как часы днем готовилась к экзаменам, а ночью не могла справиться с собой, почти выла и страшно мучилась. В конце концов, я решила сказать Онегину то, что так долго в себе держала ,продумала свой монолог до мелочей и наревелась вдоволь, так что слез для самого объяснения не осталось. И их действительно не было, я спокойно и кратко рассказала Онегину. Не все. Я не говорила, как мучилась, как сходила с ума, как пугала родителей слезами без причины. Я просто сказала что-то вроде "где бы ты ни был, всегда будет человек, который очень сильно тебя любит". По минимуму, но он понял. ...Слава богу, что я вернулась домой часов в 5 утра, так что все спали, не то подняли бы тревогу, вызвали врача и сдали билеты на поезд в Москву, куда я уезжала через несколько часов. Потом в ванне долго смывала черную тушь, которая размокла от воды и следы оставила на всем теле. Ну вот, опять у меня сердце колотится как у зайца и ноги ватные. Очень холодно.
Словно в насмешку, Онегин тоже теперь учится в Москве. Мой вуз находится совсем не далеко от его. За два неполных года в столице мы с ним встречались три или четыре раза. Последний раз мы гуляли без его вечного "хвоста", т.е. друга. По набережной, в закрытом парке, через мост, в темноте, при свете иллюминации. То, что у меня закоченели руки, я обнаружила только дома. В общем, ненадолго почувствовала себя "нормальной" современной девушкой. Гуляет себе парочка... Я млела, как ты понимаешь. Думаю, у меня дома он остался бы еще дольше, но в 11:30 закрывают общежитие его университета. Вы скажете, что я поставила Онегина на божничку, и забыла, что в мире есть другие люди противоположного пола. Я один раз пробовала встречаться со знакомым аспирантом. Он очень умен, с претензией на чувство юмора, вообще очень много знает, мне с такими людьми интересно. Но какой же он постылый, чужой. Бедный Леша как будто обжегся об меня, я, наверное, его обдала т-а-а-ким холодом... По внешности Онегин и Леша не уступают друг другу, в смысле - явно не принц. Но я уже говорила, что Онегин мне как муж, свой какой-то, очень-очень родной. И любой другой по этому критерию не идет ни в какое сравнение с ним.
Я тебя люблю как сорок
Ласковых сестер...
Да что - тут такая мука, что сестры отдыхают.

ОТВЕТ

Спасибо за исповедь, щемяще-красивую, как сама Любовь...
Глубоко убеждена, что способность чувствовать мало меняется с течением жизни. Сила и яркость переживаний, скорее, зависит от врожденных особенностей высшей нервной деятельности, нежели от возраста. Достаточно вспомнить, что музе Данте, Беатриче, было лишь 9 лет. А подобные комментарии взрослых на тему ранней любви, действительно, не редкость. Думаю, попытки обесценить и придать этакий умильный оттенок чувству ребенка продиктованы растерянностью: "А что же с этим делать?" И правда, что делать с любовью, не имеющей социально приемлемых и адекватных возрасту каналов выражения?! Так создаются условия, в которых маленький человек постигает науку «не выражать свои чувства»…
Любое чувство, не нашедшее выхода, может привести к дискомфорту. Любовь, не имеющая возможности быть услышанной, подобна бомбе с часовым механизмом. Так или иначе, ее энергия ищет и находит выход: в признаниях или в творчестве, в созидающем или разрушающем порыве…в исповеди… Не удивительно, что у любви так много определений, часто противоречивых. Думаю, это явление, у которого нет знака: положительного или отрицательного. Определяющим может быть только интенсивность. Интенсивность каждого из входящих в ее спектр чувства. Если это радость, так эйфория, если тоска, то «смертная», боль – «чудовищная», нежность – затопляющая…
И кажется мне, что не случайно «за два неполных года в столице вы с ним встречались три или четыре раза». Возможно, на интуитивном уровне понимая, что участив встречи и превратившись в "нормальную современную парочку», вы постепенно и неминуемо будете двигаться к снижению интенсивности чувствования, рискуя лишиться, может быть, единственно существующего, хоть и круто замешанного на боли, волшебства в этом мире…
А перемолвиться с Ахматовой может, разве что Цветаева:
Я любовь узнаю по боли
Всего тела вдоль.
Точно поле во мне разъяли
Для любой грозы.
Я любовь узнаю по дали
Всех и вся вблизи.
Точно нору во мне прорыли
До основ, где смоль.
Я любовь узнаю по жиле,
Всего тела вдоль
Стонущей. Сквозняком как гривой
Овеваясь, гунн:
Я любовь узнаю по срыву
Самых верных струн...

Елена.

 
< Пред.   След. >
Владимир Ланько
Internet Map Харьковский Портал Украинский портАл Тренинги и семинары Харькова — Самопознание.ру